- Автор темы
- #1
Полное имя: Bobro Dubolob
Дата рождения: 27.12.1986
Пол: Мужской
Личное фото:
Фото документов:
Национальность: Русско-мексиканские корни
Образование: Высшее
Внешний вид: Рост 186, вес 70 кг, Лысый с рождения, Голубоглазый, Атлетическое телосложение, Татуировки - отсутствуют(но есть родимое пятно над бровью).
Моя биография:
Меня зовут Бобро Дуболоб. Да, вы не ослышались. Моя фамилия — Дуболоб. И моя самая первая фотография — это ультразвуковое изображение, где я, еще даже не родившийся, похож на лысого инопланетянина с крепким лбом. Как оказалось, это было пророческое фото.
Я появился на свет абсолютно лысым. Врач в роддоме, передавая меня маме, шутливо сказал: «Ну, парикмахерам на этом одном вы сэкономите! Зато лоб в папу — настоящий дубовый!» Мама плакала от счастья, а потом ее взгляд упал на мою бровь. Точнее, на то место, где она должна была быть. Там, прямо над левым глазом, было идеальное, абсолютно круглое родимое пятно. Оно разделялось пополам маленькой, едва заметной линией, а под ним были две крошечные буквы: ON и OFF.
Папа, человек с инженерным складом ума, сразу оживился: «Смотри-ка! Кнопка! Наш маленький Дуболоб с дистанционным управлением!» Эта шутка стала нашей семейной мантией, в которую мы заворачивались, чтобы защититься от чужих взглядов.
Фамилию нам менять было нельзя. Прадед, основатель нашей династии и, видимо, обладатель самого крепкого лба в генеалогическом древе, завещал: «Дуболобы не бегут от своего имени. Мы крепкие, мы стойкие, как дуб. И лбы у нас соответствующие». Так что с детства я был лысым Боброом Дуболобом с кнопкой на лице. Комбинация, обрекающая на уникальность.
Детство — жестокое место для тех, кто отличается. Меня не звали «Бобро». Я был «Лысым Дубом», «Колоб-Дуболобом», «Яйцеголовым». Но самое обидное прозвище было, конечно, «Кнопка». Дети тыкали в мое пятно пальцем и кричали: «Включись, Дуболоб!» или «Выключись!», ожидая, что я упаду или засну. Я не падал. Я просто молча смотрел на них, чувствуя, как во мне кипит прадедовская стойкость, смешанная с детской болью.
Однажды, в пятом классе, после особенно тяжелого дня, я сидел перед зеркалом в ванной и смотрел на это пятно. На свою «кнопку». Я ненавидел его. Оно было виновником всех моих бед. И я, рыдая, в отчаянии ткнул в него пальцем и прошептал: «Выключись. Выключись всё. Выключи меня самого».
И случилось нечто странное. Мир не погас. Но он… изменился. Краски потускнели, звуки стали приглушенными, как в старых наушниках. А главное — пропали все эмоции. Я перестал чувствовать боль этих насмешек, эту тяжесть в груди. Я посмотрел на свое отражение: глаза были пустыми. Я был похож на спящего, стойкого робота. Я стал настоящим Дуболобом — непробиваемым и нечувствующим. Это было странно и… спокойно.
С того дня я открыл свою «суперспособность». Я мог «выключать» свои эмоции. Насмешки больше не ранили, двойки не огорчали, ссоры родителей не пугали. Я был непробиваем, как мой прадед. Я шел по школе, как скала, и постепенно дети, не получая привычной реакции, отстали от меня. Я стал неинтересной мишенью.
Но у этой способности была и обратная сторона. Я не чувствовал и хорошего. Победа в олимпиаде, первая похвала от девочки, которую я liked, объятия бабушки — всё это было словно приглушенным эхом. Я жил в режиме энергосбережения, выполняя завет прадеда о стойкости, но забыв о его же завете — жить полной жизнью.
Все изменилось в одиннадцатом классе. В наш класс пришла новая девочка, Вероника. Она рисовала странные комиксы и носила яркие носки. Она не боялась быть другой. На первом же уроке она села рядом со мной, посмотрела мне прямо в лицо своими живыми, любопытными глазами и сказала: «Вау! Бобро Дуболоб? Сильная фамилия. И у тебя на брови кнопка! Это круто! Настоящий человек-загадка с дистанционным управлением».
Она не тыкала в нее. Она не смеялась. Она говорила это с неподдельным восторгом. И что-то во мне щелкнуло. Буквально. Я не нажимал на пятно, но внутри прозвучал тихий, ясный клик.
Я не смог среагировать привычным образом — уйти в себя и «выключиться». Ее искренность пробила мою дубовую броню. Я засмеялся. По-настоящему. Впервые за много лет.
Мы стали дружить. Вероника была человеком, который видел мир в ярких красках и хотел видеть его таким же через мои глаза. Она говорила: «Бобро, твоя кнопка и твоя фамилия — это не клеймо. Это твой секретный портал и твоя сила. Ты можешь видеть мир с двух сторон. Ты знаешь, каково это — без чувств, а значит, ты умеешь по-настоящему ценить, когда они есть. А твой лоб… он не дубовый. Он крепкий. Чтобы хранить умные мысли».
Однажды мы гуляли в парке, и я рассказал ей всю правду о своей «способности». Она внимательно выслушала, не перебивая.
«И что ты выбираешь сейчас?» — спросила она. — «ON или OFF?»
Я посмотрел на нее. На ее улыбку, на солнечные зайчики в ее волосах, на осенние листья под ногами, которые были невероятно красивы. Я почувствовал легкий трепет внутри, смесь страха и надежды.
«Я не хочу ничего выключать», — сказал я честно. — «Особенно сейчас».
Вероника взяла меня за руку. Ее ладонь была теплой.
«Значит, не нажимай. Ты же не должен это делать. Ты же Дуболоб. Вы стойкие. Так стой же за свое право чувствовать».
С тех пор я больше никогда не «выключался». Да, жизнь иногда причиняет боль. Иногда хочется спрятаться за непробиваемой дубовой корой. Но я научился принимать эту боль как плату за право чувствовать восторг, радость, любовь, волнение. За право быть живым.
Мое родимое пятно так и осталось на месте. И фамилия тоже. Иногда я ловлю на себе любопытные взгляды. Теперь я просто улыбаюсь в ответ. Я знаю то, чего не знают они: это не кнопка включения для мальчика-робота и не дубовый лоб для насмешек. Это моя сила. Напоминание о том, что у меня всегда есть выбор: чувствовать или оцепенеть. Жить или существовать. И что стойкость — это не про то, чтобы не чувствовать, а про то, чтобы, чувствуя боль, оставаться собой.
И я каждый день выбираю «ON». Я выбираю жизнь. Со всеми ее шрамами, фамилиями, лысинами, странными пятнами и невероятной, яркой, щемящей красотой. Я — Бобро Дуболоб. И со мной всё в порядке.
Дата рождения: 27.12.1986
Пол: Мужской
Личное фото:
Фото документов:
Национальность: Русско-мексиканские корни
Образование: Высшее
Внешний вид: Рост 186, вес 70 кг, Лысый с рождения, Голубоглазый, Атлетическое телосложение, Татуировки - отсутствуют(но есть родимое пятно над бровью).
Моя биография:
Меня зовут Бобро Дуболоб. Да, вы не ослышались. Моя фамилия — Дуболоб. И моя самая первая фотография — это ультразвуковое изображение, где я, еще даже не родившийся, похож на лысого инопланетянина с крепким лбом. Как оказалось, это было пророческое фото.
Я появился на свет абсолютно лысым. Врач в роддоме, передавая меня маме, шутливо сказал: «Ну, парикмахерам на этом одном вы сэкономите! Зато лоб в папу — настоящий дубовый!» Мама плакала от счастья, а потом ее взгляд упал на мою бровь. Точнее, на то место, где она должна была быть. Там, прямо над левым глазом, было идеальное, абсолютно круглое родимое пятно. Оно разделялось пополам маленькой, едва заметной линией, а под ним были две крошечные буквы: ON и OFF.
Папа, человек с инженерным складом ума, сразу оживился: «Смотри-ка! Кнопка! Наш маленький Дуболоб с дистанционным управлением!» Эта шутка стала нашей семейной мантией, в которую мы заворачивались, чтобы защититься от чужих взглядов.
Фамилию нам менять было нельзя. Прадед, основатель нашей династии и, видимо, обладатель самого крепкого лба в генеалогическом древе, завещал: «Дуболобы не бегут от своего имени. Мы крепкие, мы стойкие, как дуб. И лбы у нас соответствующие». Так что с детства я был лысым Боброом Дуболобом с кнопкой на лице. Комбинация, обрекающая на уникальность.
Детство — жестокое место для тех, кто отличается. Меня не звали «Бобро». Я был «Лысым Дубом», «Колоб-Дуболобом», «Яйцеголовым». Но самое обидное прозвище было, конечно, «Кнопка». Дети тыкали в мое пятно пальцем и кричали: «Включись, Дуболоб!» или «Выключись!», ожидая, что я упаду или засну. Я не падал. Я просто молча смотрел на них, чувствуя, как во мне кипит прадедовская стойкость, смешанная с детской болью.
Однажды, в пятом классе, после особенно тяжелого дня, я сидел перед зеркалом в ванной и смотрел на это пятно. На свою «кнопку». Я ненавидел его. Оно было виновником всех моих бед. И я, рыдая, в отчаянии ткнул в него пальцем и прошептал: «Выключись. Выключись всё. Выключи меня самого».
И случилось нечто странное. Мир не погас. Но он… изменился. Краски потускнели, звуки стали приглушенными, как в старых наушниках. А главное — пропали все эмоции. Я перестал чувствовать боль этих насмешек, эту тяжесть в груди. Я посмотрел на свое отражение: глаза были пустыми. Я был похож на спящего, стойкого робота. Я стал настоящим Дуболобом — непробиваемым и нечувствующим. Это было странно и… спокойно.
С того дня я открыл свою «суперспособность». Я мог «выключать» свои эмоции. Насмешки больше не ранили, двойки не огорчали, ссоры родителей не пугали. Я был непробиваем, как мой прадед. Я шел по школе, как скала, и постепенно дети, не получая привычной реакции, отстали от меня. Я стал неинтересной мишенью.
Но у этой способности была и обратная сторона. Я не чувствовал и хорошего. Победа в олимпиаде, первая похвала от девочки, которую я liked, объятия бабушки — всё это было словно приглушенным эхом. Я жил в режиме энергосбережения, выполняя завет прадеда о стойкости, но забыв о его же завете — жить полной жизнью.
Все изменилось в одиннадцатом классе. В наш класс пришла новая девочка, Вероника. Она рисовала странные комиксы и носила яркие носки. Она не боялась быть другой. На первом же уроке она села рядом со мной, посмотрела мне прямо в лицо своими живыми, любопытными глазами и сказала: «Вау! Бобро Дуболоб? Сильная фамилия. И у тебя на брови кнопка! Это круто! Настоящий человек-загадка с дистанционным управлением».
Она не тыкала в нее. Она не смеялась. Она говорила это с неподдельным восторгом. И что-то во мне щелкнуло. Буквально. Я не нажимал на пятно, но внутри прозвучал тихий, ясный клик.
Я не смог среагировать привычным образом — уйти в себя и «выключиться». Ее искренность пробила мою дубовую броню. Я засмеялся. По-настоящему. Впервые за много лет.
Мы стали дружить. Вероника была человеком, который видел мир в ярких красках и хотел видеть его таким же через мои глаза. Она говорила: «Бобро, твоя кнопка и твоя фамилия — это не клеймо. Это твой секретный портал и твоя сила. Ты можешь видеть мир с двух сторон. Ты знаешь, каково это — без чувств, а значит, ты умеешь по-настоящему ценить, когда они есть. А твой лоб… он не дубовый. Он крепкий. Чтобы хранить умные мысли».
Однажды мы гуляли в парке, и я рассказал ей всю правду о своей «способности». Она внимательно выслушала, не перебивая.
«И что ты выбираешь сейчас?» — спросила она. — «ON или OFF?»
Я посмотрел на нее. На ее улыбку, на солнечные зайчики в ее волосах, на осенние листья под ногами, которые были невероятно красивы. Я почувствовал легкий трепет внутри, смесь страха и надежды.
«Я не хочу ничего выключать», — сказал я честно. — «Особенно сейчас».
Вероника взяла меня за руку. Ее ладонь была теплой.
«Значит, не нажимай. Ты же не должен это делать. Ты же Дуболоб. Вы стойкие. Так стой же за свое право чувствовать».
С тех пор я больше никогда не «выключался». Да, жизнь иногда причиняет боль. Иногда хочется спрятаться за непробиваемой дубовой корой. Но я научился принимать эту боль как плату за право чувствовать восторг, радость, любовь, волнение. За право быть живым.
Мое родимое пятно так и осталось на месте. И фамилия тоже. Иногда я ловлю на себе любопытные взгляды. Теперь я просто улыбаюсь в ответ. Я знаю то, чего не знают они: это не кнопка включения для мальчика-робота и не дубовый лоб для насмешек. Это моя сила. Напоминание о том, что у меня всегда есть выбор: чувствовать или оцепенеть. Жить или существовать. И что стойкость — это не про то, чтобы не чувствовать, а про то, чтобы, чувствуя боль, оставаться собой.
И я каждый день выбираю «ON». Я выбираю жизнь. Со всеми ее шрамами, фамилиями, лысинами, странными пятнами и невероятной, яркой, щемящей красотой. Я — Бобро Дуболоб. И со мной всё в порядке.
