- Автор темы
- #1
RP-БИОГРАФИЯ
KAI SAGASTA
KAI SAGASTA
ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФИО: Kai Sagasta
Дата рождения: 25.08.2003
Возраст: 23 года
Пол: Мужской
Национальность: Американец
ВНЕШНОСТЬ
Рост 180, вес около 75. Телосложение спортивное, плечи широкие — с детства таскал тяжёлые ящики с медикаментами, потом качался, чтобы было легче работать в полевых условиях.
Волосы белые с рождения. Глаза светло-голубые, почти прозрачные на ярком свету. Альбинизм, тип первый. Кожа очень светлая, в жару покрывается красными пятнами.
На лице несколько отметин. Вертикальный шрам через лоб и под носом — осколок стекла в восемь лет. Горизонтальные линии на носу — следы ринопластики после того же случая. На левой щеке большое красное пятно — ожог от взрыва, когда рядом упала мина. Губы в мелких шрамах — их зашивали прямо в поле, без нормальной анестезии.
Всё тело в чёрных татуировках. Набивал их в память о людях, которых не смог спасти. Каждая линия — чьё-то имя, зашифрованное в узоре. Руки, грудь, шея — всё покрыто геометрией.
ДЕТСТВО 0 до 12
Кай родился в Портленде, но прожил там всего три года. Отец был военным врачом, его постоянно отправляли в горячие точки. Семья ездила за ним. Сначала Афганистан, потом Сирия, потом ещё несколько стран, названия которых Кай запомнил плохо.
Жили в охраняемых периметрах, в домиках для персонала, иногда прямо при госпиталях. Кай рано привык к виду раненых, к запаху крови и антисептиков, к звукам сирен и вертолётов. Мать работала медсестрой в тех же госпиталях, так что семья всегда была вместе.
В детстве его дразнили за белые волосы. Местные дети в разных странах показывали на него пальцем, что-то кричали на своих языках. Кай не понимал слов, но понимал интонации. Он быстро научился держаться подальше от чужих.
В четыре года он впервые увидел, как отец оперирует. Просто зашёл в палатку, где папа зашивал рану солдату. Кровь, игла, нитки — Кай смотрел не отрываясь. Отец не прогнал его. Только сказал: «Смотри и запоминай».
В шесть лет Кай уже умел перевязывать раны. Учился на манекенах, которые валялись в госпитале. В восемь лет случилась первая серьёзная травма.
Госпиталь обстреляли. Все побежали в укрытие, а Кай замешкался. Осколок стекла попал в лицо. Отец сам зашивал его прямо в операционной, пока снаряды падали где-то рядом. Швы накладывал быстро, без анестезии — было не до того. Кай терпел, сжимал зубы и смотрел в потолок. Потом спросил: «Пап, я теперь тоже буду со шрамом, как те солдаты?». Отец кивнул.
В двенадцать лет Кай впервые помогал на настоящей операции. Держал инструменты, подавал салфетки, смотрел, как отец вытаскивает пулю из бедра молодого парня. После операции отец сказал: «Ты справился. Может, из тебя что-то и выйдет».
Мать учила его читать и писать. Школ как таковых не было, приходилось заниматься дома, в перерывах между переездами. Кай быстро освоил английский, выучил немного арабского, немного испанского, с десяток слов на других языках.
ЮНОСТЬ 12 до 17
В тринадцать лет они вернулись в Штаты. Отец получил назначение в учебный центр в Техасе. Кай впервые пошёл в нормальную школу. Это было тяжело.
Он не понимал местных шуток, не знал, о чём говорят сверстники, выглядел странно со своими шрамами и белыми волосами. Его дразнили, толкали в коридорах, смеялись за спиной. Кай молча терпел. Он привык терпеть.
Через полгода он подрался. Трое парней загнали его в угол, начали толкать, обзывать. Кай ударил первого в нос, второму сломал палец, третий убежал. Его вызвали к директору, хотели исключить. Отец пришёл в школу и тихо сказал директору: «Мой сын видел, как умирают люди. Ваши хулиганы его не сломают. Но если вы его исключите, я заберу его и буду учить сам». Кая оставили в покое.
В пятнадцать лет он снова уехал с отцом. На этот раз в Африку, в полевой госпиталь где-то на границе. Там не хватало рук, и Кай помогал чем мог: носил носилки, держал капельницы, перевязывал раны.
Там же случился второй шрам. Мина упала рядом с палаткой. Кая отбросило взрывной волной, лицо обожгло. Левая щека покрылась волдырями, губа лопнула. Полевой врач обрабатывал ожог прямо на месте, без нормальных лекарств. Красное пятно осталось навсегда.
В шестнадцать они вернулись. Отец сказал, что хватит с него войны, пора учиться нормально. Кай поступил в медицинский колледж в Портленде. Учиться было легко — половину того, что преподавали, он уже знал на практике.
В восемнадцать лет отец погиб. Обстрел госпиталя в той самой Африке, куда он уехал один. Кай узнал об этом по телефону от какого-то незнакомого человека с тяжёлым акцентом. Он не плакал. Просто сидел на кровати и смотрел в стену несколько часов.
Мать слегла с сердцем. Кай забирал её из больницы, ухаживал, готовил еду, следил за лекарствами. Она так и не оправилась до конца.
МОЛОДОСТЬ 8 до 25
После смерти отца Кай доучился в колледже, но решил не идти в университет. У него не было денег, а брать кредиты он не хотел. Вместо этого пошёл работать.
Сначала устроился в частную клинику в Портленде. Обычная работа, обычные пациенты, обычные болезни. Ему было скучно. Он привык к другому — к адреналину, к тому, что от его действий зависит жизнь.
Через год он уволился и поехал волонтёром в организацию «Врачи без границ». Попросился туда, где опасно. Его отправили на границу Сирии и Турции.
Там он провёл два года. Работал в палаточных госпиталях, оперировал раненых, вытаскивал пули, ампутировал конечности, принимал роды у беженок. Учился работать с чем угодно — с минимальным набором инструментов, без нормального освещения, под звуки обстрелов.
Вид крови перестал что-то значить. Страх тоже перестал. Он просто делал свою работу.
Там же начал делать татуировки. Просто попросил одного парня из местных набить ему линию на руке в память о ребёнке, которого не смог спасти. Потом ещё одну. Потом ещё. Тело постепенно покрывалось чёрным узором. Каждая линия — чья-то смерть, которую он запомнил.
В двадцать лет его самого ранило. Осколок мины попал в плечо, задел артерию. Терял сознание, пока коллеги зашивали. Очнулся через два дня. В плече осталась небольшая металлическая крошка, которую решили не трогать.
В двадцать один он вернулся в Штаты. Мать к тому времени переехала в Калифорнию, в маленький городок у океана. Сказала, что хочет покоя. Кай приехал к ней, пожил пару месяцев, помог по дому. Потом сказал, что поедет искать работу.
Мать попросила его не уезжать далеко. Кай кивнул и уехал в Лос-Сантос.
Настоящее время
Сейчас ему двадцать три. Он живёт в маленькой квартире недалеко от работы. Встаёт в пять утра, завтракает, едет на смену. Работает по двенадцать часов, иногда больше.
На вызовах он спокоен. Люди иногда пугаются, когда видят его лицо. Белые волосы, шрамы, красное пятно. Но когда он начинает работать, они перестают обращать внимание. Руки у него быстрые и точные.
Начальство его ценит. Молодые коллеги спрашивают совета. Он не отказывает, объясняет, показывает. Словами он небогат, но делом помогает.
Иногда по ночам ему снятся те, кого он не спас. Он просыпается, лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок. Потом встаёт, пьёт воду и идёт дальше спать. Утром всё как обычно.
Мать звонит каждый вечер. Спрашивает, как прошёл день. Он отвечает коротко: нормально. Она вздыхает и говорит, чтоб берёг себя. Он обещает, хотя оба знают, что на этой работе беречь себя сложно.
Недавно он получил предложение перейти в частную клинику. Больше денег, спокойнее работа. Кай отказался. Сказал, что ему и тут нормально. На самом деле он просто не представляет себя в тихом месте. Ему нужен адреналин, нужна движуха, нужна возможность делать то, что умеет.
На прошлой неделе был тяжёлый вызов. Массовое ДТП на трассе, пять машин, куча пострадавших. Кай работал четыре часа без перерыва, таскал носилки, ставил капельницы, делал уколы, перевязывал. Домой приехал в час ночи, рухнул и уснул прямо в одежде.
Утром проснулся, посмотрел в зеркало. Белые волосы, шрамы, красное пятно. Лицо уставшее, глаза красные. Он умылся, побрился, оделся и поехал на следующую смену.
ИТОГИ
- Альбинизм
- Имеет право находиться в госструктурах, так как альбинизм не влияет на его дееспособность (мед. диагноз: Альбинизм). - Татуировки на лице в государственных структурах
- Может вступить в госструктуры с татуировка на лице для скрытия шрамов (мед. диагноз: шрамы).
