- Автор темы
- #1
За окном учебного класса Форт-Занкудо догорал очередной калифорнийский закат, окрашивая ангары и технику в кроваво-оранжевые тона. Для кого-то это было красиво. Для сержанта Дмитрия Волкова — привычно. Двадцать лет выслуги, две «горячие точки», медаль «За отвагу» и нашивка за ранение. Всё это висело в шкафу на кителе, выутюженном до состояния бумаги. Сейчас же он сидел в расслабленной, почти гражданской позе — расстегнутый ворот, рукава камуфляжной рубашки закатаны до локтей, обнажая татуировку десантника. Но расслабленным было только тело. Взгляд серых глаз, обведённых тёмными кругами от трёх бессонных ночей, был прикован к экрану смартфона. Там, в синем чате /b, горели строки, которые жгли сильнее калёного железа: *«Братан, твой щенок влип по уши. 50 штук зелёных. Или ищи его где-нибудь в пустыне, под кактусом. Шучу. Не совсем».* Пальцы ветерана, помнившие и спусковой крючок, и руку сына в детстве, сжали корпус телефона с такой силой, что затрещал пластик. Перед ним лежала единственная фотография, где они втроём — он, жена и Лёха — смеялись на пирсе Вайс-Бич. Жена ушла два года назад, не выдержав вечных командировок. Остался только сын. И теперь его тоже хотели отнять. Армия учила его защищать Родину. Но где написано, что Родина заканчивается за порогом дома? Где грань между долгом солдата и долгом отца? Внутри него эта грань только что стёрлась, превратившись в линию огня.
Миррор-Парк никогда не был районом для слабонервных, но сегодня ночь выдалась особенно душной и липкой, как пот на спине Алексея. Парень, мечтавший стать автомехаником и копивший на подержанный «Фельцер», сейчас стоял, вжавшись спиной в ворота гаража. В нос била вонь мочи и дешёвого пива из разбитых бутылок под ногами. «Ты чё, глухой, механик хренов?» — «Крыс», тощий, прыщавый тип с бегающими глазами, в котором не было ничего «авторитетного», кроме наглости, снова ткнул его пальцем в грудь. Рядом маячила гора мяса по кличке «Белуга» — второй дилер, выполнявший роль фона и запугивания. Алексей чувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Всё случилось как-то глупо: знакомый попросил передать сумку «дяде», а в сумке оказались не запчасти, а пакеты с белым порошком. Долг в пятьдесят штук повесили на него мгновенно. «Сумка твоя, значит и бабки твои, понял, логика?» — ухмылялся Крыс, поигрывая раскладным ножом. Рюкзак с «пробником» товара валялся на земле, впитав в себя всю грязь этого двора. Алексей молчал, чувствуя, как страх парализует горло. Он не знал, что в этот самый момент, за несколько миль отсюда, его отец уже не спал, а прокладывал по электронной карте маршрут, вычисляя возможные места «стрелок» этого района. Интуиция старого солдата работала безотказно.
В оружейке пахло машинным маслом, холодной сталью и многолетней дисциплиной. Рядовой Чен, молодой технарь из взвода обеспечения, клевал носом, уткнувшись в телефон. Дежурство на складе было тоскливым занятием. Он даже не поднял головы, когда услышал шаги сержанта Волкова — своего командира, человека, которого в части уважали до дрожи. Дмитрий действовал быстро, но без суеты, как учили. Журнал выдачи оружия — толстая, засаленная тетрадь. Его пальцы в камуфляжных перчатках раскрыли её на нужной дате. Ручка оставила аккуратную запись: «Combat Pistol, два магазина, глушитель. Выдача: сержант Волков. Причина: ночной выход на стрельбище (внеплановая проверка)». Чен, даже если и глянет завтра утром — не придерётся. Формально всё чисто. Рука легла на холодную рукоять пистолета. Вес оружия был привычным, почти родным. Но сейчас этот вес ощущался иначе. Он ложился на плечи не физической ношей, а моральной. Дмитрий на секунду замер, глядя на глушитель, который прикручивал уже на выходе из казармы. Щелчок резьбы прозвучал как спуск курка. Обратного пути не было. Логистика армии, созданная для защиты, стала механизмом возмездия.
Туман с океана заползал в разбитые окна заброшенного завода, смешиваясь с запахом тухлой рыбы и химикатов. Дмитрий двигался как призрак — пригибаясь, используя каждый ящик и ржавый станок как укрытие. Разведка местности была проведена за час до операции: двое на точке, один постоянно курит у входа, второй дремлет в углу. Стандартно. Непрофессионально. Первого он снял бесшумно — удар рукояткой в висок, и тело грузно осело на бетонный пол, даже не вскрикнув. Второй, которого звали Крыс, проснулся только тогда, когда холодное дуло пистолета упёрлось ему в затылок, а чья-то рука зажала рот. «Тихо, крыса», — голос из-под ткани балаклавы звучал глухо, но в нём чувствовалась сталь, не терпящая возражений. Крыс затрясся мелкой дрожью, пытаясь обернуться. «Деньги... бери всё... в ящиках...», — залепетал он, пуская слюни. Дмитрий молча вытащил из его кармана телефон и швырнул дилера на колени лицом к стене. «Ты угрожал моему сыну. Сказал, что закопаешь в пустыне». Палец на спусковом крючке дрогнул, но не от страха — от ярости. Прицел на секунду поймал затылок цели. Убить этого червя сейчас — проще простого. Правильно. Быстро. Но холодный разок ветерана включился в последний момент. Он резко развернул пистолет и ударил Крыса рукояткой по голове. Тот обмяк. Дмитрий вытер пистолет, забрал телефон с перепиской и канул в туман так же бесшумно, как и появился. Убивать? Нет. Оставлять след? Тоже нет. Но преподать урок — преподал. На полу остались лежать двое оглушённых, а рядом — ящики с товаром, который теперь никто не придёт охранять.
Кабинет на пятьдесят пятом этаже башни "FIB" напоминал скорее штаб расследования серийного убийцы, чем обычное рабочее помещение. Стены были заклеены распечатками, фотографиями с места преступления, схемами и картами. Пахло дешёвым кофе из кофемашины и напряжением, которое можно было резать ножом. Агент Келлер, ветеран с сединой на висках и вечным прищуром человека, видевшего слишком много дерьма в этой жизни, сидел, откинувшись на спинку кресла и массируя переносицу. Перед ним на столе лежало заключение криминалистов. — «Джексон, ты это видел?» — лениво спросил он, даже не поднимая глаз. Агент Рейд, молодой, поджарый, с горящим взглядом фанатика своего дела, уже стоял у стены, водя пальцем по разложенным уликам. — «Видел, Мартин. И не только видел — я уже пробил всё, что можно пробить», — он ткнул в фотографию следа шины. — «Рисунок протектора — «Goodyear Wrangler» военной модификации. Такие ставят только на Granger’ы с базы в Занкудо. Гражданские версии идут с другим рисунком. Это не совпадение». Келлер наконец открыл глаза и посмотрел на напарника. В его взгляде читалась усталая ирония. — «То есть ты хочешь сказать, что наш наркодилеров замочил кто-то из наших доблестных защитников Родины?». Рейд развернулся к нему, держа в руках распечатку логов КПП. — «Я хочу сказать, что у нас есть окно. Машина с базы выезжала в ноль-сорок. Время смерти — примерно час ночи. Расстояние до завода — двадцать минут. Всё сходится». Келлер тяжело вздохнул, поднимаясь с кресла. — «Значит, поехали будить спящих солдат. Обожаю эту работу».
За окнами пятьдесят пятого этажа Лос-Сантос сиял миллионами огней, равнодушный к чужой драме. В кабинете же горел только холодный свет мониторов и настольной лампы, выхватывая из темноты фигуру агента Рейда. Пиджак давно висел на спинке стула, рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен. На стене за его спиной разрасталась паутина — фотографии, распечатки, скриншоты, соединённые красными нитками. Агент Келлер сидел за столом, помешивая остывший кофе, и молча наблюдал за молодым напарником. В его глазах читалась смесь усталости и профессионального интереса. Рейд работал как одержимый, бормоча себе под нос: «Логи КПП... Granger, борт «87», выезд 23:40. Камера на заправке в Палето-Бэй — 01:15. Расстояние до завода — 8 минут. Временной люфт — идеальный». Он прикрепил очередную распечатку и резко развернулся к Келлеру: «Смотри, Мартин. Вот переписка с телефона дилера. Ник выходит на Алексея Волкова. А вот это — прямая угроза в адрес «папаши-солдата». Цитирую: «Скажи своему старику, пусть готовит бабки, а то останешься без папы». Келлер медленно поставил чашку, подошёл к стене и всмотрелся в схему. Красные нити сплелись в неразрывный узел: мотив, возможность, средства, орудие. Тишина в кабинете зазвучала громче любого разговора. «Чистая работа, Рейд, — наконец произнёс Келлер. — Но теперь самое сложное: взять его так, чтобы не поднять бунт на базе. Армия своих не сдаёт». Рейд посмотрел на шефа: «А мы не армия. Мы FIB. Наша работа — доводить до конца».
Кабинет командира части был обставлен по-спартански: стол, пара стульев, сейф, флаг и портрет президента на стене. Но сейчас в этой маленькой комнате было тесно от напряжения. Полковник Соколов, мужчина с лицом, изрезанным морщинами, как старая дорога, медленно перелистывал папку, которую перед ним разложил агент Келлер. Каждая страница — как пощёчина. Логи, фото, баллистика, показания свидетелей (пусть и косвенные). Соколов поднял глаза на Дмитрия. Тот стоял перед ним, как на построении — спина прямая, взгляд поверх головы командира. Только желваки ходили на скулах. «Сержант, — голос полковника звучал глухо, без привычной командирской мощи. — Это правда?». Тишина в кабинете стала осязаемой. Дмитрий медленно перевёл взгляд на командира. Он мог соврать. Мог сослаться на алиби, которое прикроют товарищи. Мог... Но он устал. Устал врать сам себе. «Так точно, товарищ полковник. Я взял оружие со склада. Я выбил долг из этих тварей, которые угрожали моему сыну. Я не убивал их. Но я их наказал». Агент Келлер удивлённо приподнял бровь — такого быстрого признания он не ожидал. Полковник же смотрел на сержанта с болью. Он видел перед собой не преступника. Он видел солдата, которого система подвела настолько, что он вынужден был стать судьёй сам. «Вы опозорили мундир, Волков», — выдохнул Соколов, но в голосе не было злости. Только усталость. Папка с делом легла на стол, как приговор.
Первые капли дождя упали на пыльный асфальт парковки, разбиваясь в миллионы брызг. Небо над Лос-Сантосом затянуло свинцовыми тучами, будто сама природа решила поставить мрачную точку в этой истории. Дмитрий шёл к чёрному внедорожнику FIB, чувствуя на запястьях холод стали наручников. Они были тяжелее, чем любой пулемёт, который он когда-либо носил. Рядом, чуть придерживая его за локоть, шел агент Рейес. В его жесте не было торжества — только усталое выполнение долга. У ворот базы, под козырьком КПП, стоял капрал Джексон. Дождь хлестал по стёклам будки, но он вышел наружу, чтобы увидеть это. Чтобы запомнить. Их взгляды встретились на секунду. Джексон не кивнул, не махнул рукой. Он просто смотрел, как его командира, человека, которому он доверял жизнь, увозят за решётку. За то, что тот защищал свою кровь. Внутри Джексона боролись ярость, горечь и стыд. Дверь SUV захлопнулась, отрезая Дмитрия от внешнего мира. Машина, свернув с грунтовки на трассу, растворилась в потоках дождя и неоновых огнях мегаполиса. В части уже начиналась внутренняя проверка. На сослуживцев писали рапорты о даче ложных показаний. Долг чести был исполнен. Цена — вся жизнь, карьера и свобода. Но сын был жив. И это, наверное, единственное, что сейчас имело значение.
Nelson Skipper
Klimenty Lebedev
Milena Moon
Filka Skipper
RP ситуация носит информативный характер. Итоги не требуются.
