Рассмотрено РП- ситуация "Спасение легкомысленного браконьера" от National Guard

Eva Eva · 14 Мар 2026

https://mdou125.edu.yar.ru/dekor/1571274584_jl0xkcjhw7.png

Предыстория

National Guard - это вид вооружённых сил, организованный Армией и ВВС США. Она состоит из резервных формирования, которые могут быть активированы в чрезвычайных ситуациях, таких как стихийные бедствия или гражданские беспорядки. Национальная гвардия подчиняется как штату, так и федеральному управлению, и выполняет функции как резервных войск, так и правоохранительных органов.

История

Низкое солнце цеплялось за горизонт, превращая бескрайние топи к северу от шоссе в вязкое месиво из жидкого золота и застоявшейся зеленой тины. Влажность была такой плотной, что её можно было резать ножом: капли конденсата лениво ползли по заклепкам обшивки «Валькирии», застревая в микротрещинах краски. Марево дрожало над камышами, искажая очертания редких скрюченных деревьев, которые выглядели как застывшие в агонии скелеты. Трава внизу, напитанная гнилью, имела неестественный, ядовито-изумрудный оттенок, а зеркала луж были затянуты радужной пленкой бензина и разложения.

В кабине вертолета пахло оружейной смазкой, старым винилом сидений и тем специфическим озоновым разрядом, который исходит от работающей электроники. Командир экипажа, капитан Маркус «Скала» Торн, держал циклик с той небрежной уверенностью, которая приходит только после тысячи часов налета. Рядом с ним, вглядываясь в монитор тепловизора, сидел лейтенант Илай Вэнс. В десантном отсеке, свесив ноги над бездной, расположился сержант — здоровяк Бруно.
— Знаешь, Илай, — голос Торна в гарнитуре звучал мягко, почти философски, — есть что-то глубоко порочное в том, как свет ложится на эти болота. Это как дорогая помада на лице у покойника. Красиво, если не присматриваться, но если глянешь в упор — мороз по коже.

— Капитан, вы сегодня прямо поэт, — отозвался Вэнс, не отрываясь от экрана. — Я же вижу только пиксели. И эти пиксели говорят мне, что здесь не должно быть ничего теплее аллигатора. Но вот там, у старого пирса, я вижу пятно. Градусов тридцать семь по Цельсию. И оно держит в руках что-то длинное.
— Может, цапля? — подал голос из рации Бруно, перекрикивая свист лопастей. — Цапля с очень длинным клювом и в камуфляжной куртке?
— Если это цапля, то она только что вскинула свой «клюв» и целится прямо в наш топливный бак, — сухо отрезал Торн, закладывая крутой вираж влево.
Вертолет накренился, и Бруно схватился за поручень, глядя вниз. На гнилом дощатом настиле, среди ржавых бочек, стоял человек в потрепанной охотничьей куртке. В его руках старая двустволка выглядела как игрушка против многотонной армейской машины, но в глазах охотника, которые Торн теперь видел через зум камеры, не было страха. Только безумное упрямство.

— Бруно, внимание, — скомандовал Торн. — У нас гражданский с оружием в зоне видимости. Вести себя вежливо, но убедительно. Мы — армия, а не банда из Грейпсида.
— Капитан, — Бруно поправил микрофон, — Вы когда-нибудь задумывались о природе вежливости? Вот если я скажу ему: «Добрый вечер, сэр, не соблаговолите ли вы опустить это доисторическое весло?», он решит, что я над ним издеваюсь. А если я промолчу, он решит, что я его игнорирую. Игнорирование — это высшая форма неуважения.
— Бруно, — пророкотал Торн, проверяя затвор своего карабина (на предохранителе), — если ты сейчас начнешь лекцию по этикету, я лично вытолкну тебя к этому охотнику. Без парашюта.
— Я просто говорю о нюансах коммуникации! — Бруно развел руками. — Мы здесь, чтобы защищать. А он там, чтобы... я не знаю, стрелять в уток? Но уток здесь нет с восьмидесятых, здесь только мутировавшие зайцы и мы.
— Илай, включи громкоговоритель, — прервал их Торн. — Попробуем старый добрый метод «Голос Бога».

Мощный звук динамиков ударил по болотам, заставив воду подернуться мелкой рябью.
«ГРАЖДАНИН, ГОВОРИТ ПАТРУЛЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ. ПОЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ И ОТОЙДИТЕ НА ПЯТЬ ШАГОВ!».

Охотник внизу вздрогнул, но ружье не опустил. Вместо этого он начал что-то кричать, размахивая свободной рукой в сторону густых зарослей за пирсом.
— Он не агрессивен, капитан, — заметил Вэнс, увеличивая изображение. — Он напуган. Смотрите на его левую ногу. Она в крови. И посмотрите в те кусты... там что-то движется. Крупное.
Торн прищурился. Из тени густых зарослей медленно выползала серая масса. Это был не крокодил. Это был старая, облезлая пума, каким-то чудом забредшая в эти топи и, судя по ее движениям, крайне голодная и злая. Зверь припал к земле, готовясь к прыжку.

Охотник, понимал: если он выстрелит в вертолет, пума прыгнет. Если выстрелит в пуму— промахнется из-за дрожащих рук и подвернутой ноги.
— Ситуация патовая, — резюмировал Бруно. — Прямо как в том фильме, где все стоят друг против друга с пушками, а в центре — мешок с деньгами. Только вместо денег у нас хромой дед, а вместо пушек — кошачьи когти.
— Бруно, на выход, — скомандовал Торн. — Спускайтесь по тросам. Илай, прикрой его с борта. Я зависну максимально низко, но учтите — поток от винтов может либо спугнуть пуму, либо разозлить ее окончательно.
Вертолет резко пошел на снижение. Гул двигателей стал невыносимым, камыш прижало к воде мощным потоком. Пыль и сухие листья взметнулись в воздух, создавая плотную завесу. Бруно скользнул вниз по канатам с грацией, которой позавидовали бы цирковые акробаты, если бы те носили по тридцать килограммов снаряжения.

Бруно приземлился, мгновенно вскидывая карабин, но не целясь в человека.
— Сэр! — крикнул он, стараясь перекрыть рев турбин. — Я сейчас сделаю очень странную вещь, но вы, пожалуйста, не стреляйте в меня! Это вопрос эстетики нашего выживания!
В этот момент пума прыгнула.

То, что произошло дальше, позже назовут «балетом в грязи». Бруно, не тратя времени на слова, на лету подхватил охотника подмышки и буквально отшвырнул его в сторону, в мягкий ил, сам прикрыв его своим телом, выхватив из подсумка световую гранату.
— Да будет свет, киса! — выкрикнул он.
Вспышка ослепила всех на секунду. Пума, дезориентированная и напуганная неестественным грохотом и светом, приземлилась мимо цели, проехав когтями по доскам пирса.
— Капитан, поднимай! — заорал Вэнс.
Торн совершил невозможное. Он опустил тяжелую «Валькирию» так низко, что лыжи вертолета оказались в считанных сантиметрах от головы зверя. Мощный поток воздуха буквально прижал хищника к настилу, не давая ему подняться. Это был ювелирный расчет: одно неверное движение джойстика — и лопасти зацепили бы постройки, превратив всё в груду металла.
— Бруно, тащи его к нам наверх! — Илай продолжал держать пуму на мушке, но палец не нажимал на спуск. — Мы не убиваем сегодня! Сегодня день милосердия и плохой погоды!

Спустя пять минут охотник, все еще сжимавший свою пустую двустволку, сидел на полу десантного отсека. Его нога была наскоро перебинтована Бруно. Пума, воспользовавшись тем, что вертолет набрал высоту, скрылась в глубине болот — живая, хоть и сильно сконфуженная.
Солнце окончательно скрылось, оставив после себя лишь узкую полоску багрового цвета, похожую на заживающий шрам на теле неба. Влажность начала превращаться в холодный туман, который стелился по низинам, скрывая место недавней схватки.
Охотник поднял глаза на Бруно.
— Зачем? — хрипло спросил он. — Вы могли просто подождать, пока она меня доест, и забрать тело. Меньше бумажной волокиты.
Бруно достал зажигалку, щелкнул ей, глядя на огонек, и убрал обратно.
— Видите ли, сэр, — начал он в своей манере, — армия — это не только квадратные подбородки и умение маршировать. Это прежде всего стиль. А оставлять человека один на один с кошкой, когда у тебя есть вертолет за десять миллионов долларов — это очень дурной тон. Это как уйти из кинотеатра за пять минут до финала. Никакого катарсиса.
Торн поправил гарнитуру, разворачивая машину в сторону Форта Занкудо.
— Илай, запиши в журнале: «Плановое патрулирование завершено без происшествий. Обнаружен и эвакуирован гражданский. Потерь среди личного состава, гражданских и фауны нет».
— Принято, капитан, — улыбнулся Вэнс. — А что писать про использование «Валькирии» в качестве гигантского фена для пумы?
— Напиши: «Профилактическая дезинсекция территории», — отозвался Торн, и вертолет, сверкнув габаритными огнями, растворился в сумерках, оставляя болота их вечной, сырой тишине.