SA-GOV » Приемная Специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас

[Yaroslav_Smolin]

от гражданина Chaz Chazy​ Уважаемые члены Специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас прошу Вас дать законодательное разъяснение по следующим нормам законодательства штата: Порядок вызова дополнительных субъектов задержания: прокурора/судьи, начальства, адвоката. В текущей редакции процессуального кодекса процесс вызова описан неполностью. Прошу разъяснить формат обращения в рацию департамента. В текущих реалиях при вызове данных лиц сотрудники зачастую указывают район, в котором они находятся на момент обращения в департамент, не называя конкретное место процессуальных действия, куда должно прибыть лицо. Я являюсь начальством LSSD и регулярно выезжаю на подобные вызовы, ранее я являлся государственным адвокатом. У меня регулярно возникает путаница в местах куда меня вызывают, так как я не знаю все районы штата наизусть, и иногда сотрудник вообще не называет конечной точки своего маршрута (Например запрашивает адвоката на Ричман, Пикчер-Перфект-драйв, а по факту адвокат требуется в ФТ. Или вызывает в район Мишн-Роу, в котором находится КПЗ ПД. Прошу вас разъяснить формат указания места и подтвердить обязательность указания конкретного места (КПЗ ПД, КПЗ ШД, ФТ и т.д.), а не района, в котором сотрудник находится. Прикладываю к прошению следующие документы: Ксерокопия паспорта: https://ibb.co/nM08XCNK Электронная почта: ch1pik с уважением, Chaz Chazy. Дата: 14.09.2027 Подпись: Chazy C.​

ОФИЦИАЛЬНОЕ РАЗЪЯСНЕНИЕ №19 от 27.09.2026
Специальной законодательной комиссии
​

Вопрос, поступивший на рассмотрение: Законодательное разъяснение порядка вызова дополнительных субъектов задержания (прокурора, судьи, руководства задержанного сотрудника, государственного адвоката) через рацию департамента, а также допустимости использования географических данных (наименований районов, улиц, ориентиров) при указании места проведения процессуальных действий.

Суть правовой неопределённости: Правовая оценка использования географических данных (наименований районов, улиц, ориентиров и мест дислокации) при обращении в рацию департамента для информирования вызванных лиц о месте проведения процессуальных действий или месте следования государственного служащего с задержанным.

Правовой анализ: В соответствии с пунктом 4 статьи 3.4 Процессуального кодекса штата Сан-Андреас, в процессе задержания лицо подлежит доставлению в помещение уполномоченного государственного органа (Секретная служба, ФРБ, Федеральная Тюрьма, ЛССД или ЛСПД). Порядок проведения расследования (ст. 3.5 ПК SA) и реализации прав задержанного (ст. 3.6 ПК SA) предусматривает обязательный вызов субъектов задержания через радиоволну «Департамент». Использование географических данных (наименований районов, улиц, ключевых ориентиров и точек маршрута) при вызове субъектов задержания является правомерным и допустимым способом пространственной ориентации. Указание географического района или конкретного ориентира позволяет вызванным лицам заблаговременно определить направление движения, оценить время в пути и скоординировать маршрут следования. В свою очередь члены комиссии направили уведомление в Офис Губернатора с требованием регламентировать чёткий перечень адресов и утвердить их. Вместе с тем, для исключения правовой неопределённости и предотвращения случаев путаницы, географические данные могут быть указаны как самостоятельно, так и в сочетании с наименованием конкретного государственного объекта или КПЗ. Указание географического местоположения признается надлежащим информированием, если оно позволяет вызванному лицу определить место проведения процессуальных действий.

Заключение: 1. Указание географических данных (районов, улиц, ориентиров) при вызове субъектов задержания в рацию департамента является допустимым и правомерным. 2. Формат обращения в рацию департамента должен соответствовать правилам взаимодействия государственных структур и может содержать географическую привязку для ориентации вызываемых лиц. 3. Передача географических данных признаётся надлежащим процессом информирования. При указании географического района или конкретного ориентира вызванные лица ориентируются по представленным геоданным для своевременного прибытия к месту проведения процессуальных действий в установленные законом сроки (ст. 3.5 и ст. 3.6 ПК SA).

​

1-ый член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Губернатор штата Сан-Андреас
Friedrich Engelmann

2-ой член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Председатель Верховного Суда
Kiyotaka Eternal

3-ий член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Генеральный Прокурор
Yaroslav Smolin

​

 

[Mathias Eisenhart]

от Председателя Коллегии адвокатов, Maksym Joung​ Уважаемые члены Специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас! Я, Maksym Joung, Председатель Коллегии адвокатов штата Сан-Андреас, руководствуясь статьёй 1.4 Закона «О деятельности Коллегии Адвокатов», в соответствии с которой Председатель вправе давать правовые заключения и разъяснения, выражающие правовую позицию Коллегии адвокатов, прошу дать законодательное разъяснение относительно порядка применения особой процедуры задержания по дежурно-диспетчерскому розыску. Статья 10.1 Процессуального кодекса устанавливает, что дежурно-диспетчерский розыск не требует доказывания вины и предполагает особый порядок задержания, предусмотренный статьёй 3.7. В свою очередь, статья 3.7 предусматривает, что при задержании непосредственно на основании такого розыска вызов адвоката и иные действия, предусмотренные статьёй 3.5, не производятся. Правовая неопределённость возникает при одновременном наличии дежурно-диспетчерского розыска и самостоятельного основания для обычного задержания и расследования. На практике сам факт обнаружения розыска иногда воспринимается сотрудниками как основание полностью прекратить стандартную процедуру и отказать задержанному в реализации права на защитника независимо от того, за какое деяние лицо первоначально было задержано и какие иные правонарушения ему вменяются. Правовая позиция Коллегии адвокатов заключается в том, что исключение статьи 3.7 должно распространяться исключительно на тот эпизод, по которому применяется особый порядок дежурно-диспетчерского розыска, и не должно автоматически лишать задержанного процессуальных гарантий по иным самостоятельным деяниям. Первая ситуация. Сотрудник непосредственно наблюдает предполагаемое преступление либо имеет иное самостоятельное основание статьи 3.2 и задерживает гражданина не по розыску. В отношении лица начинается обычная процедура задержания. Уже после фактического ограничения свободы, например при установлении личности или обыске, сотрудник обнаруживает, что гражданин также находится в дежурно-диспетчерском розыске. По мнению Коллегии адвокатов, последующее обнаружение розыска не должно изменять задним числом основание уже произведённого задержания. По первоначально инкриминируемому деянию сохраняется общий порядок расследования, включая предусмотренное статьёй 3.6 право на адвоката. Статья 3.9 при этом прямо возлагает на сотрудника обязанность соблюдать права задержанного, предусмотренные статьёй 3.6. Например, сотрудник задерживает гражданина по подозрению в хранении запрещённого предмета. После задержания и установления личности выясняется, что у гражданина имеется дежурно-диспетчерский розыск. На наш взгляд, сотрудник не вправе только по факту обнаружения розыска отказаться от дальнейшего расследования первоначального эпизода и от реализации права на адвоката. Защитнику должна быть предоставлена возможность участвовать в расследовании именно по первоначально вменяемому нарушению. Если впоследствии вина по этому деянию не будет доказана либо адвокатом будут установлены основания статьи 1.8 Процессуального кодекса, гражданин должен быть признан невиновным либо освобождён по первоначальному эпизоду в установленном законом порядке. Статья 1.8 прямо предусматривает освобождение при отсутствии состава, доказательств виновности либо при получении доказательств с нарушением законодательства. Одновременно возникает отдельный вопрос о правовой судьбе дежурно-диспетчерского розыска, сведения о котором были получены исключительно вследствие такого первоначального задержания. Если задержание либо полученные в его рамках доказательства признаны незаконными и лицо подлежит освобождению по статье 1.8, должна ли установленная в результате этой процедуры информация о розыске также рассматриваться как недопустимо полученная и препятствовать немедленному переводу лица на особый порядок статьи 3.7? Процессуальный кодекс прямо разрешает освобождение при незаконном получении доказательств, однако отдельно не раскрывает применение данного правила к такой ситуации. Вторая ситуация является обратной. Сотрудник на законном основании проверяет документы гражданина, устанавливает наличие дежурно-диспетчерского розыска и задерживает лицо непосредственно по этому розыску. В отношении самого розыска статья 10.1 и статья 3.7 предусматривают особый порядок, при котором вызов адвоката не производится. Однако уже после такого задержания при проведении законного обыска у гражданина, например, обнаруживается нелегальный предмет, вследствие чего ему дополнительно инкриминируется самостоятельная статья Уголовно-Административного кодекса, которая отсутствовала в основании розыска. По позиции Коллегии адвокатов, в отношении нового самостоятельного эпизода исключение статьи 3.7 применяться не должно. По нему возникает отдельная необходимость установить виновность лица, а следовательно — провести расследование в общем порядке с предоставлением возможности реализовать право на адвоката. Если адвокат в рамках такого расследования докажет отсутствие состава, отсутствие достаточных доказательств либо установит иное основание статьи 1.8, лицо должно быть освобождено от ответственности по вновь выявленному деянию. При этом данное обстоятельство само по себе не отменяет законный дежурно-диспетчерский розыск, который являлся самостоятельным основанием первоначального задержания, и наказание по розыску может быть исполнено в особом порядке. Таким образом, неопределённость заключается не в том, требуется ли адвокат при задержании непосредственно по дежурно-диспетчерскому розыску — статья 3.7 на этот вопрос отвечает прямо. Неясным остаётся предел действия данного исключения при наличии нескольких самостоятельных оснований для привлечения лица к ответственности. Прошу Специальную законодательную комиссию разъяснить, распространяется ли предусмотренное статьёй 3.7 исключение из общего порядка расследования исключительно на дежурно-диспетчерский розыск либо наличие такого розыска позволяет сотруднику отказаться от реализации права на адвоката и от проведения обычного расследования также в отношении иных самостоятельных преступлений или правонарушений, обнаруженных до либо после установления розыска. Также прошу отдельно разъяснить порядок действий в двух изложенных ситуациях: когда розыск обнаруживается после задержания по иному основанию, и когда лицо первоначально задерживается по розыску, но после этого устанавливается новое самостоятельное деяние. Прикладываю к прошению следующие документы: Ксерокопия паспорта: "ADV" Электронная почта: godofadv@advup.agency с уважением, Председатель Коллегии адвокатов, Maksym Joung. Дата:25.09.2026 Подпись: ADV​

ОФИЦИАЛЬНОЕ РАЗЪЯСНЕНИЕ №20 от 29.09.2026
Специальной законодательной комиссии​

Вопрос, поступивший на рассмотрение: Прошение Председателя Коллегии адвокатов Maksym Joung: «Прошу Специальную законодательную комиссию разъяснить порядок применения особой процедуры задержания по дежурно-диспетчерскому розыску (ст. 3.7, ст. 10.1 ПК СА) и определить, распространяется ли исключение из общего порядка расследования исключительно на дежурно-диспетчерский розыск, либо наличие такого розыска позволяет сотруднику отказаться от реализации права на адвоката (ст. 3.6 ПК СА) и от проведения расследования (ст. 3.5 ПК СА) в отношении иных самостоятельных преступлений или правонарушений, обнаруженных до либо после установления розыска, а также разъяснить порядок действий при задержании по иным основаниям с последующим выявлением розыска и при задержании по розыску с последующим выявлением нового преступления».​

Суть правовой неопределённости: Правовая неопределённость заключается в отсутствии в правоприменительной практике единого понимания границ действия упрощённого порядка ст. 3.7 Процессуального Кодекса СА при совокупности составов преступлений/правонарушений. На практике сотрудники правоохранительных органов воспринимают сам факт обнаружения дежурно-диспетчерского розыска (ст. 10.1 ПК СА) как универсальное основание для полного прекращения стандартного расследования (ст. 3.5 ПК СА) и отказа задержанному в реализации конституционного права на защитника (ст. 3.6 ПК СА) по всем иным вменяемым составам преступлений «оптом» - независимо от того, за какое деяние лицо было первоначально задержано и какие новые правонарушения/преступления были выявлены. Подлежит разрешению вопрос: является ли норма ст. 3.7 ПК СА специальным исключением строго локального действия, или же наличие розыска аннулирует процессуальные гарантии прав на защиту по любым сопутствующим и самостоятельным преступлениям.​

Правовой анализ: 1. О правовой природе и узком толковании статьи 3.7 ПК СА Положения статей 3.7 и 10.1 Процессуального Кодекса штата Сан-Андреас устанавливают специальный (упрощённый) порядок задержания по дежурно-диспетчерскому розыску, при котором проведение расследования (ст. 3.5 ПК СА) и вызов адвоката (ст. 3.6 ПК СА) не осуществляются. Данный порядок обусловлен тем, что факт совершения преступления по данному розыску и ориентировка зафиксированы дежурным диспетчером заранее.​ Специальная норма ст. 3.7 ПК СА подлежит строгому (узкому) толкованию. Отмена вызова адвоката и упрощение процедуры действуют исключительно в рамках того конкретного состава преступления, по которому гражданин объявлен в дежурно-диспетчерский розыск. Данное исключение не подлежит расширительному толкованию и не может распространяться на иные деяния, по которым вина гражданина подлежит доказыванию в общем порядке.​ ​ 2. О гарантированности права на защиту по иным эпизодам (ст. 3.6 ПК СА) Конституционное право гражданина на получение квалифицированной юридической помощи согласно ст. 11 Гл. I Конституции СА, ст. 3.6 ПК СА является фундаментальной гарантией. Наличие у лица дежурно-диспетчерского розыска не лишает его права на адвоката по иным обвинениям. Применение нормы статьи 3.7 ПК СА "оптом" ко всем вменяемым деяниям является грубым процессуальным нарушением.​ ​ 3. Порядок действий при первоначальном задержании по ст. 3.2 ПК СА (Ситуация №1) Если гражданин задерживается по общим основаниям (ст. 3.2 ПК СА), сотрудник обязан провести полную процедуру задержания и расследования (ст. 3.4, ст. 3.5 ПК СА) с предоставлением права на адвоката (ст. 3.6 ПК СА).​ ​ Выявление дежурно-диспетчерского розыска на этапе установления личности не отменяет обязанность сотрудника провести и завершить процедуру расследования по первоначальному эпизоду с участием адвоката. Прибывший адвокат реализует свои полномочия по первоначальному эпизоду (проверяет основание задержания и заявляет об основаниях для освобождения по ст. 1.8 ПК СА в случаях присутствия таковых). Если по первоначальному эпизоду виновность лица не подтверждается или задержание признается незаконным, лицо освобождается от ответственности по данному составу. Исполнение ареста по дежурно-диспетчерскому розыску (ст. 3.7 ПК СА) производится только в том случае, если само первоначальное задержание не признано незаконным в целом.​ ​ 4. Порядок действий при первоначальном задержании по ст. 3.7 ПК СА с выявлением нового состава (Ситуация №2) Если гражданин задерживается непосредственно по дежурно-диспетчерскому розыску, процедура по данному конкретному эпизоду проводится без участия адвоката на основании ст. 3.7 ПК СА.​ ​ Однако, если в ходе обыска у задержанного выявляются предметы, вещества или следы нового, самостоятельного преступления/правонарушения (не входящего в фабулу розыска), сотрудник обязан зафиксировать новый состав преступления/правонарушения. По новому выявленному эпизоду сотрудник обязан перейти к общему порядку расследования (ст. 3.4, ст. 3.5 ПК СА) и незамедлительно предоставить задержанному право на вызов адвоката (ст. 3.6 ПК СА).​

Заключение: 1. Исключение из общего порядка расследования, предусмотренное статьёй 3.7 Процессуального Кодекса СА, распространяется строго и исключительно на тот эпизод дежурно-диспетчерского розыска, по которому производится задержание. 2. Наличие у гражданина дежурно-диспетчерского розыска не дает права сотрудникам правоохранительных органов отказывать в вызове адвоката (ст. 3.6 ПК СА) и проведении расследования (ст. 3.5 ПК СА) по иным самостоятельным преступлениям или правонарушениям, выявленным до либо после установления розыска. 3. При первоначальном задержании по ст. 3.2 ПК СА: последующее выявление розыска не отменяет обязанности провести расследование по первоначальному эпизоду с участием адвоката и соблюдением ст. 1.8 ПК СА. 4. При первоначальном задержании по ст. 3.7 ПК СА: последующее обнаружение нового самостоятельного состава преступления обязывает сотрудника инициировать процедуру расследования по новому эпизоду с обязательным обеспечением права на адвоката. 5. Отказ в предоставлении адвоката по сопутствующим или нововыявленным обвинениям с неправомерной ссылкой на ст. 3.7 ПК СА влечет признание доказательств недопустимыми по ст. 7.2 ПК СА и квалифицируется как халатность (ст. 15.6 УАК СА) либо превышение должностных полномочий (ст. 15.1 УАК СА).

1-ый член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Губернатор штата Сан-Андреас
Friedrich Engelmann

2-ой член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Председатель Верховного Суда
Kiyotaka Eternal

3-ий член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Генеральный Прокурор
Yaroslav Smolin

​

 

[Mathias Eisenhart]

от помощника Прокурора STEPAN YABLOKOV​ Уважаемые члены Специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас прошу Вас дать законодательное разъяснение по следующим нормам законодательства штата: В правоприменительной практике возникла правовая неопределенность, связанная с синтаксическим, логическим и системным толкованием пункта 3 статьи 5.1 Процессуального Кодекса во взаимосвязи с Примечанием к статье 5.1 Процессуального Кодекса, статьей 5.2 УАК, а также статьей 3.1 Закона «Об обороте оружия». Прошу дать разъяснение по следующим вопросам: 1. Толкование понятия «предметов, законно находящихся при задержанном, но могущих использоваться в качестве оружия» (ст. 5.1 п. 3 ПК): Распространяется ли данная формулировка исключительно на непрофильные бытовые или хозяйственные объекты, законно находящиеся у гражданина (например, кухонные ножи, строительные инструменты, биты), или же она охватывает в том числе законно хранящееся служебное/гражданское огнестрельное оружие? 2. Соотношение правового статуса служебного оружия и квалификации риска: В соответствии со ст. 3.1 Закона «Об обороте оружия», право на хранение служебного оружия спецструктур сохраняется вне зависимости от исполнения обязанностей, но его открытое ношение и применение допускаются только при исполнении. Является ли статус сотрудника силовых структур при исполнении сам по себе правовым основанием для презумпции наличия риска применения им штатного оружия (и, как следствие, его изъятия по п. 3 ст. 5.1 ПК), либо, наоборот, законность владения служебным оружием исключает изъятие при отсутствии факта совершения преступления с его применением? 3. Допустимость изъятия при применении штрафа по ст. 5.2 УАК: Согласно Примечанию к ст. 5.1 ПК, изъятие указанных предметов при проведении расследования (ст. 3.5 ПК) допускается только после принятия решения о виновности задержанного. При назначении штрафа по ст. 5.2.1 УАК лицо признается виновным в соответствии со ст. 3.5 п. 4 ПК, однако освобождается от уголовного ареста (СИЗО/КПЗ) с заменой наказания на денежный штраф. Допустимо ли фактическое и окончательное изъятие законного (служебного) оружия/предметов у сотрудника силовых структур в случае, если расследование завершилось назначением штрафа и он отпускается без помещения под стражу? Прикладываю к прошению следующие документы: Ксерокопия паспорта: паспорт Электронная почта: targetmee6 с уважением, STEPAN YABLOKOV. Дата: 16.09.2026 Подпись: S.Yablokov​

ОФИЦИАЛЬНОЕ РАЗЪЯСНЕНИЕ №21 от 29.09.2026
Специальной законодательной комиссии​

Вопрос, поступивший на рассмотрение: Законодательное разъяснение положений пункта 3 статьи 5.1 и Примечания к статье 5.1 Процессуального Кодекса штата Сан-Андреас во взаимосвязи со статьей 3.5 Процессуального Кодекса, статьей 5.2 Уголовно-Административного Кодекса и статьей 3.1 Закона «О регулировании оборота оружия, боеприпасов и спецсредств в штате Сан-Андреас» по вопросам:​ ​ 1. Толкования понятия «предметов, законно находящихся при задержанном, но могущих использоваться в качестве оружия» (п. 3 ст. 5.1 ПК SA).​ 2. Соотношения правового статуса служебного оружия спецструктур и допустимости его изъятия при задержании.​ 3. Порядка, условий и момента изъятия предметов и законного оружия при проведении расследования по статье 3.5 ПК SA, в том числе при назначении заменяющей штрафной санкции по ст. 5.2 УАК SA.​

Суть правовой неопределённости: Правовая оценка допустимости вре́менного или окончательного изъятия предметов, личного и служебного оружия у задержанных лиц непосредственно в процессе задержания до вынесения итогового решения о виновности в соответствии со статьей 3.5 Процессуального Кодекса, а также определение точного момента, с которого подзаконные нормы допускают совершение действий по изъятию.​

Правовой анализ: В соответствии с системным толкованием норм Процессуального Кодекса штата Сан-Андреас, а именно пункта 3 статьи 5.1 ПК SA во взаимосвязи с Примечанием к статье 5.1 ПК SA и статьей 3.5 ПК SA, законодатель устанавливает строго императивный порядок совершения процессуальных действий при ограничении свободы гражданина. Примечание к статье 5.1 Процессуального Кодекса прямо определяет: в случаях, когда при задержании предусмотрено проведение расследования в соответствии со статьей 3.5 ПК SA, изъятие любых предметов допускается строго и исключительно после принятия законного решения о виновности задержанного. Из данного нормативного положения следует: 1. На стадии непосредственного задержания и проведения первичных процессуальных действий (ст. 3.4 ПК SA) запрещено производить какое-либо изъятие, в том числе временное, любых предметов, а также гражданского или служебного оружия. Процедура личного обыска при задержании носит исключительно досмотровый характер для обеспечения безопасности, но не наделяет сотрудников правом изымать вещи до установления вины.​ 2. Изъятие любого имущества, предметов, могущих использоваться в качестве оружия, служебного или гражданского оружия, а также специальных лицензий допускается только после полного завершения стадии расследования (ст. 3.5 ПК SA) и оглашения окончательного решения о виновности лица.​ ​ 3. В случае, если в ходе расследования по ст. 3.5 ПК SA лицом, уполномоченным принимать решение, выносится решение о назначении денежного штрафа (в том числе по ст. 5.2 УАК SA) или лицо признается невиновным, изъятие законно принадлежащего имущества и оружия не производится вовсе, а гражданин подлежит незамедлительному освобождению. Исключение составляют случаи привлечения лица к ответственности по статьям 12.8, 13.1, 13.2 УАК SA: предметы и вещества, находящиеся в незаконном обороте (незаконное оружие, боеприпасы, спецсредства, а также наркотические и психотропные вещества), подлежат безусловному и окончательному изъятию вне зависимости от применения заменяющей штрафной санкции.​

Заключение: 1. Все предметы, личные вещи, служебное и гражданское оружие, а также лицензии разрешено изымать исключительно после вынесения окончательного решения о виновности задержанного в соответствии со статьей 3.5 Процессуального Кодекса. 2. При проведении процедуры задержания (ст. 3.4 ПК SA) ничего, даже временно, не изымается. Какое-либо временное изъятие на стадии задержания до официального принятия решения о виновности является прямым процессуальным нарушением. 3. Назначение штрафа по ст. 5.2 УАК SA или освобождение лица без помещения под стражу полностью исключает возможность конфискации законно принадлежащих гражданину предметов, служебного и гражданского оружия, за исключением квалификации преступлений по статьям 12.8, 13.1, 13.2 Уголовно-Административного Кодекса штата Сан-Андреас, при которых нелегальное оружие, боеприпасы, спецсредства и наркотические вещества подлежат обязательному изъятию.

1-ый член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Губернатор штата Сан-Андреас
Friedrich Engelmann

2-ой член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Председатель Верховного Суда
Kiyotaka Eternal

3-ий член специальной законодательной комиссии штата Сан-Андреас
Генеральный Прокурор
Yaroslav Smolin

​